ФотогалереиВидео    Facebook TwitterYouTubeInstagram

Лёнька Черниговский в Харьков приехал

Тяжело ворочались мысли в лохматой голове огромного бурого медведя. Лязгнула тяжёлая металлическая дверь и стало совсем тесно, ни вперед, ни назад, ни вбок. Попробовал лапой – не поддаётся, зубами – чуть не сломались. Пошатался, прилёг, порычал для порядка, вздохнул:

– Заманили. А как было не пойти. Знал, конечно, что ничего хорошего от людей не дождёшься. Но этот запах… Давно я его не слышал. Так пахло от мамы, когда она принесла в берлогу крупную серебристую рыбину. Помню, я её трогал лапой, а она скользила, пряталась в солому. Мама смотрит, улыбается. Я на всякий случай к ней на грудь, молочком подкрепился и снова к рыбине. Долго с ней игрался, пока мама не взяла её в пасть и не захрустела. Да, этот хруст и запах… Нежный кусочек оказался у меня во рту, я его только чуть-чуть пососал, а он исчез – наверное проглотил, не заметил. Мама пододвинула ещё кусочек, потом ещё, Никогда больше так хорошо не было. Снова эти люди. Сколько же их тут? Обступили клетку со всех сторон. Что-то громко говорят, перебивают друг друга. Зарычал. Не обращают внимания. Ну что с ними делать. Лапой не достанешь. Морду через прутья не просунешь. Ладно, хуже не будет. А что может быть хуже? Хуже было, когда кошку в клетку бросали. Бросят, она убежит. Поймают снова бросят и меня вилами в бок тыкают. Один раз бросили так, что кошка в глаза вцепилась, сжал челюсти, обмякла. Два дня в клетке лежала. Кормить перестали. Приходили смеялись. Пришлось съесть, всё горло шерстью забилось, а воды не было. Вот это плохо, лучше было и не вспоминать. А тут рыба. Что ж они клетку качают, вдруг выскользнет, надо подхватить, пока не поздно.

Клетку укрепили в кузове грузовика. Закрыли брезентом и отправились в путь из села Киселевка Черниговской области в Харьков, в зоопарк. Шелестела дорога, посапывал мишка. Иногда хлопал брезент и тогда было слышно, как огромный зверь с вздохом переваливается на другой бок. Утром были уже на месте. Всё вокруг замерло, растворилась вдалеке человеческая речь, через щели в брезенте, со всех сторон, пронзали темноту острые лучики весеннего солнца.

Вдруг ослепительный яркий свет ударил в глаза. Лохматый гигант неловко попятился, прикрывая морду лапой. Шуршание, скрежет металла весёлые крики, это служители зоопарка снимали брезентовый тент с машины. Не успел медведь освоиться с новой обстановкой, началось невероятное. Подхваченная стрелой крана клетка на мощных тросах взмыла в небо. Среди шума слышалась песня синицы и, казалось, прозрачный весенний воздух дрожал, когда она брала высокие ноты. Люди внизу были совсем маленькими, почему-то махали зелёными флагами и кричали. Что кричали, было непонятно.

 

Через мгновенье клетка, описав большую дугу, стала опускаться. Дух захватывало, и мишка распластался на полу, раскинув лапы.

Не заметил, как поднялась и исчезла перед самым носом дверь клетки. Из оцепенения вывели громкие крики:

– Лёнька Черниговский приехал.

– Лёнька выходи.

Поднявшись на мощных лапах, мишка отряхнулся и подумал:

– Похоже, меня зовут. Но почему Лёнька, почему Черниговский? Вроде как Митрофаном раньше звали. Правда, как позовут, обязательно неприятность какая-нибудь случится. Бывало, зовут «Митрофан», «Митрофан иди сюда» и палкой в ухо. А один раз собак привели. Три псины с громким лаем носились вокруг клетки. Крутился на месте, пытаясь за ними уследить, аж голова закружилась. Потом дверь открыли и запустили их ко мне в клетку. Носятся, гавкают так, что пена изо рта летит. А хозяин орёт: «Митрофан давай, давай, дави их». Легко ему орать. Одна изловчилась и ухо мне оборвала. Две впереди, а одна на спину прыгает, только стряхнёшь, она снова там. Не повезло ей, когда я в угол забился. Под лапу попала. Подёргалась немного и затихла. В углу тогда крепко вилами зажали. Пока я их ломал, двоих собак убрали. Третья так и осталась лежать в клетке. Снова несколько дней не кормили. Что это я всё о плохом и о плохом. А что в этой жизни может быть хорошего. Вот выйду сейчас, а дальше?

С такими невесёлыми мыслями, переминаясь с лапы на лапу, подбадриваемый криками: «Лёнька не бойся» вышел медведь из тесной клетки, на всякий случай отбежал от неё подальше и увидел, как клетка взмыла в небо и исчезла за толпой весёлого народа, размахивающего зелёными флагами.

 

– Лёнька, так Лёнька, – решил для себя медведь, обходя вольер и пробуя на прочность когтем серый камень, – Лёнька так Лёнька, а вот и яблочко. Как приятно течёт сладкий сок. Открытая дверь. Заглянул, принюхался. Похоже на берлогу, пахнет сухой травой и рыбой. Как в детстве. Зашёл, устроился поудобнее и заснул. Впервые за последние десять лет без кошмаров и мучительных воспоминаний.

Утром, сквозь дремоту, не открывая до конца глаза, посапывая и почмокивая, рассказал мне Лёнька Черниговский, в прошлом Митрофан, эту удивительную историю.

Конечно, многого он не знал и не помнил, а дело было так:

Больше десяти лет назад успешный бизнесмен Александр Гудименко, забрал в Менском зоопарке медвежонка у матери и разместил, себе и друзьям на потеху, на своей ферме в селе Киселевка Черниговской области. Ужасные условия содержания, антисанитария, отсутствие нормальных кормов и человеческого отношения сделали своё дело. Озлобленное, больное животное ненавидело весь свет. Кормили медведя живыми кошками и собаками, раз в месяц высыпали в клетку мешок овса.

За время такой жизни медведь покалечил более 10 человек. В 2005 году, после того, как медведь оторвал рабочей руку, его попытались забрать, но высокие покровители Гудименко быстро нашли на прокуратуру управу и дело было закрыто.

Вот в таких условиях медведь жил раньше

Постепенно дела у горе фермера пришли в упадок (Киевские покровители лишились власти) и про медведя забыли, как про надоевшую игрушку.

Бедный мишка оказался в тесной клетке, на брошенной ферме без еды и воды в куче грязи. Местные жители кто, чем мог, пытались помочь страдальцу. Находились и такие, кто издевался и дразнил узника.

Ещё в январе 2007 года Черниговская межрайонная природоохранная прокуратура предъявила иск «О прекращении права частной собственности». Суд в иске отказал, потому что собственник не являлся на судебные заседания.

Такое возможно только в нашей многострадальной стране, где дикие животные являются таким же объектом права как табурет или коробка спичек. Во всём цивилизованном мире дикие животные являются субъектом права.

Так, наверное, и погиб бы наш мишка от холода, голода и болезней, если бы за дело не взялся лидер Черниговских зелёных Леонид Бурковский. За два месяца ему удалось собрать все необходимые материалы, разрушить стену чиновничьего непонимания и добиться возбуждения уголовного дела против негодяя Гудименко, на основании закона «О защите животных от жестокого обращения».

Таким образом медведь стал вещественным доказательством и был передан в Харьковский зоопарк, до окончания судебного разбирательства. В честь замечательного человека мы дали медведю новое имя – Лёнька Черниговский. Удивительно, но он сразу привык к этому имени. Довольно быстро освоился в просторном вольере под открытым небом. Стал пробовать на прочность двери, стены. Заглянул в просторный бассейн. Сразу подкрепился рыбкой и яблоками. На хлеб и кашу внимания обращать не стал.

Сейчас в течение месяца Лёньке предстоит пройти обязательные исследования, при необходимости лечение и набрать форму. Мы ведём активные переговоры с Европейской и Евроазиатской ассоциациями зоопарков о дальнейшей Лёнькиной судьбе. Хотим найти ему подругу со своей жилплощадью и надеемся побывать на медвежьей свадьбе.